Они долго смотрели друг на друга. Мужчина был высок, худощав и широкоплеч. На нем был дорогой костюм отличного покроя. Длинные стройные ноги прекрасно гармонировали с широкими плечами.

Разглядывая фигуру незнакомца, она наконец добралась до его лица. Ее слабая улыбка погасла, глаза столкнулись с уставившимися на нее непроницаемо черными глазами цвета южной ночи.

Эти глаза были сверхъестественно, не правдоподобно красивы!

Конечно, она его узнала.

Понятно, почему все операторы так охотно снимали эти непроницаемые, загадочные глубоко посаженные глаза, эти скульптурные гладко выбритые скулы, сильный рот и изумительный средиземноморский загар.

Это лицо было примечательно тем, что, чем ближе смотришь на него, тем красивее оно казалось, в отличие от лиц обычных смертных. Все в нем было совершенно.

Каждая черта — безупречна. Но странно, что, глядя на этого воплощенного Адониса, Джуд отметила в нем прежде всего не его потрясающую красоту. В нем было что-то особенное, что не поддавалось описанию, — некий притягательный шарм, некая стихийная сексуальная привлекательность.

Джуд просто обволокло волнами его удивительного обаяния. Господи! Ведь он же прекрасно сознает свою силу! — подумала она, неодобрительно сморщив нос. В ее понимании такое откровенное самодовольство было не только неуместным, но и неприличным. Таких мужчин она считала легкомысленными бабниками и пустоголовыми повесами.

Джуд не могла понять, почему лощеный пожиратель сердец так сильно понравился ее племяннику, что ребенок с доверчивой радостью забрался на широкие плечи и, по-видимому, не собирался слезать.

Ей вспомнилось, что весь город как-то судачил о том, что этот мужчина соблазнил, а потом без зазрения совести бросил известную супермодель.